«Современный танец – это совершенно другая профессия»

27.06.2014 14:58
436
«Современный танец – это совершенно другая профессия»

«Современный танец – это совершенно другая профессия»

Интервью с Юрием Ромашко

 

В течение недели в Астраханском государственном театре оперы и балета в хореографическом классе каждое утро появлялся Юрий Анатольевич Ромашко. Его уроки и мастер-классы вызвали большой интерес у профессиональных танцовщиков и педагогов. Будучи коренным москвичом Ромашко окончил Московское академическое хореографическое училище по специальности «Артист балета», позже – Российскую академию театрального искусства (ГИТИС) как педагог-хореограф. Свою артистическую карьеру начинал как классический танцовщик в Большом театре, затем были труппы современного танца «Lebedev modern dance company» и «Балет Москва». Профессионалы справедливо утверждают, что Ромашко знает о современном балете абсолютно всё. Он оказался в первой волне подвижников,  давно занимается современным танцем, практически с  момента его возникновения у нас в России.  О некоторых аспектах современной хореографии шла речь в беседе с этим интересным и разносторонне образованным человеком.

 

С какими труппами Вам пришлось работать в качестве педагога-репетитора?

- Балет Москва, соответственно. Театр русского балета «TALARIUM ET LUX». Центр современной хореографии.

 

Вы были ведущим танцовщиком в труппе «Lebedev modern dance company».

 - Леонид Лебедев был совершенно уникальным человеком и великолепным балетмейстером. Он создал замечательную труппу «Lebedev modern dance company». Он первым начал преподавать современный танец в Ленинградской консерватории. Первым из русских балетмейстеров его пригласили на ADF (American Dance Festival) в качестве постановщика. Лебедев  ставил свои балеты в основном в Михайловском театре. Два фильма у него были замечательные:  «Вий» и «Театр времен Сенеки и Нерона». На самом деле Лебедев -  это культовая личность! В питерский период он работал с Юрием Соловьевым, с Юрием Петуховым, с Ириной Кирсановой, с Рашидом Маминым.  Именно благодаря ему у многих российских танцовщиков появился интерес к современному танцу.

 

Получается российский современный балет – это достаточно молодое явление?

- Российский современный танец практически начался в 1990-е годы. Не раньше. Первое поколение, которое обратилось к современному танцу, оказалось очень интересным: с одной стороны Леонид Лебедев в Питере, Женя Панфилов в Перми, Татьяна Баганова в Екатеринбурге, Ольга Пона, по-моему, в Челябинске, конечно Лена Богданович, которая создавала современную труппу «Балета Москва».  Все они были безумно талантливыми и яркими людьми. Но что странно, школы за собой не оставили. Хотя театр Жени Панфилова существует и после смерти самого Панфилова, но представляет собой совершенно иное явление.

 

В середине 1970-х, в Москву на гастроли приехала немецкая балетная труппа «Театр танца Комише опер» («Tanztheater der Komischen Oper»). Их спектакли произвели на публику ошеломляющее  впечатление. Многие зрители тогда задавали себе один и тот же вопрос:  почему у нас в стране не танцуют такое? 

-  То же произошло со мной, когда в Москву, ещё в советские времена, приехала труппа Пины Бауш с «Весной священной» на музыку Стравинского. Это был взрыв мозга! И ещё, что когда я учился в московском хореографическом училище у Петра Антоновича Пестова – одного из лучших российских педагогов мужского танца и абсолютного апологета классического танца,  нас учеников выпускного класса пригласили на репетицию труппы «Pilobolus». Когда на следующий день мы пришли на урок к Пестову, он сказал: «Мальчики! Я не понимаю современный танец и не принимаю его абсолютно. Но вы видели, как профессионально, с какой отдачей работает труппа?!». Его подход был не противопоставлять современный танец классическому танцу. И если честно говорить, весь танец XX века (как классический танец, так и современный) родился из русской хореографии. У истоков современного европейского и российского танца стояли Фокин, Голейзовский,  Лопухов, Баланчин (Баланчивадзе) и другие. Просто у нас власти его задавили, как и всё в советские времена, как и конструктивизм, как и авангардное искусство. Поэтому в конце ХХ века пришлось не свои корни поднимать, а заимствовать чужое, пока своё ещё не вырастили.

       

Лет 30-40 назад законодателем мировой моды, если можно так выразиться, в современном танце была труппа Мориса Бежара и, конечно, он сам. Правомерно ли рассуждать о подобном лидерстве какой-либо труппы или кого-нибудь из хореографов  сегодня?

- На самом деле очень интересный вопрос. Современный танец рождается, прежде всего, из новых идей. Все великие балетмейстеры ХХ века внесли в современный танец  не набор движений. Они создавали новую идеологию! Бежар первым выпустил на сцену не героев в пачках,  не каких-то там персонажей, а ЛЮДЕЙ. В его первых спектаклях «Голос одинокого человека», «Весна священная» на сцене действуют  Мужчина и Женщина. Просто Мужчина и Женщина. Потом (если мы говорим о Европе)  появился Матс Эк, который предложил совершенно иное переосмысление классического танца. Затем пришёл  Иржи Киллиан. И, конечно, Уильям Форсайт, который использует пространство, взаимодействие пространства и человеческого тела. После него, к сожалению, никто из балетмейстеров новых идей не предлагал. Многие прекрасно сочиняют текст, набор прекрасных комбинаций,  очень красиво, музыкально,  остроумно. Но ни одной новой идеи не найти, поэтому и нет сегодня культового имени, сравнимого с Киллианом и Форсайтом – нет! Да, прекрасный балетмейстер Начо Дуате, прекрасный балетмейстер Акрам Хан, мой любимый Мауро Бигонцетти, которого я обожаю, замечательный балетмейстер, с потрясающей музыкальностью и чувством юмора. Но они  никогда не будут культовыми. Никто из них  ни одной новой идеи не вносит. Современный танец – это, прежде всего, идеи.

            Если рассуждать упрощенно, то классический танец XIX века отвечает требованию «сделайте мне КРАСИВО». Красивы «Спящая красавица», «Щелкунчик», «Дон Кихот». Современный танец – это, прежде всего, взаимодействие танца и зрителя, которому должно быть ИНТЕРЕСНО. Как актуальное искусство. Оно может быть не красиво, но должно вызывать у зрителя определенную эмоцию. Просто поставить красивую комбинацию все мы умеем.

 

. Аристотель, по-моему, утверждал, что когда слышишь ритм и мелодию, то меняется твоё мировосприятие, твоё настроение. А вот когда человек не только слышит музыку, но еще и видит её пластическое выражение  или двигается сам, в нём тоже что-то меняется?

- Конечно, меняется!  Ницше рассуждал о том, что высшая культура подобна смелому танцу; в бурно-ритмическом и легком танце, в восторженных движениях драматург говорит о происходящем теперь в нём самом и в природе.

Любое искусство меняет людей и их восприятие. Независимо от того, чем занимаешься, -  музыкой, танцем или живописью. Чем замечательно русское классическое образование, чем замечательно обучение в ГИТИСе? История театра, история искусства, история литературы открывают человеку определенные горизонты и меняют его восприятие. Когда человек увлекается живописью и воспринимает мир, отталкиваясь, скажем, от импрессионистов, он находит совершенно другую глубину, воспринимаемая им картинка перестаёт быть плоской. Занимаясь хореографией, он совершенно по-другому смотрит на людей. Хореография,  как любое искусство, расширяет горизонт.

 

В нескольких балетных труппах, как, к примеру,  в «Балет Москва», существует разделение на труппы классического балета и современного. В этом есть какой-то особый смысл?

- Структура труппы «Балет Москва» объясняется исторической ситуацией:  этот театр возник в результате объединения двух разных трупп под одной крышей: труппы Лены Богданович и самостоятельной  классической труппы.

Но на самом деле в таком разделении отражена серьёзная проблема российского хореографического образования. Хореографическое образование в Европе, в США подразумевает обучение танцовщиков абсолютно всем направлениям танца. Поэтому в любом европейском театре, начиная от Гранд-Опера и Ковент-Гарден, артисты танцуют как классический балет, так и современный. У нас в России, к сожалению, ситуация иная: в хореографических училищах, что в питерском, что в московском, обучают классическому танцу и практически не учат современному. Правда, сейчас система начинает несколько меняться.

Другое дело, что существуют разные аспекты современного танца. Существует понятие contemporary ballet. Скажем,  сейчас Форсайт так ставит в Маринке. Существует отдельно contemporary dance, без пуантов и его классические танцовщики вполне осваивают. Существует еще понятие физического театра, для которого профессиональное хореографическое образование в принципе вредно. Там должны быть живые люди, естественная человеческая, а не балетная пластика. Важно, чтобы люди не танцевали, а существовали в условиях танцевальной стихии. Такое направление называют по-разному: танцевальный театр,  пластический балет. Я предпочитаю старое название – физический театр.

В принципе любая хорошая труппа, в том числе и наша астраханская  (я уже говорю – наша, потому что решил здесь остаться) может и должна танцевать как классический балет, так и contemporary ballet. Тем более, что поставленный  Константином Семёновичем Уральским «Вальс белых орхидей» можно отнести к contemporary ballet.

 

А вот «Застывший смех» Криса Херинга, показанный «Балетом Москва» - это из области физического театра?

- Это скорее из области перфоманса. И ближе к физическому театру.

Физический театр всегда связан с перфомансом?

- Не всегда. Перфоманс можно устроить и из классического балета, это не зависит от стиля. Перфоманс – это просто способ взаимодействия, способ подачи спектакля. Например, Пина Бауш и Анна-Тереза Кирсмакер  делают именно театральные постановки. Но та же самая  Пина Бауш и Кирсмакер обожали делать перфомансы. Их можно показать просто на улице, в аэропорту, где угодно. Сколько раз было, когда артисты спускались со сцены в зрительный зал. Почему нет.

 

А вот интересно, что испытывает классический танцовщик, начиная работать с современной хореографией?

 - На самом деле – это проблема мозгов. Любой профессиональный танцовщик за определенное время сумеет освоить комплекс характерных движений. Но далеко не каждый может постичь глубину, смысл такого танца.  Современный танец – это совершенно другая профессия!

 

Константин Семёнович Уральский планомерно ведёт астраханскую труппу. Так, в  «Вальсе белых орхидей гармонично сочетаются классика и современность. Затем пошла «махровая классика»: «Лебединое», «Щелкунчик», «Дон Кихот». А теперь в перспективе – одно из наиболее смелых произведений ХХ века «Carmina Burana».  Что предполагается в ней?

- Насколько можно судить по пяти фрагментам, которые я увидел на репетициях, это будет невероятно интересная работа, и наша постановка будет на границе contemporary ballet и contemporary dance, и, наверно даже ближе к contemporary dance.

 

Сегодня в театральном мире отмечается своеобразный бум хореографической кантаты Карла Орфа «Carmina Burana». Чем объяснить  такой интерес к этому произведению?

- Бесспорно, это как-то связано со временем. Есть такое понятие параллельность мышления. Конечно, её и раньше ставили, но подлинных удач не припомню. «Carmina Burana» – очень сложное произведение. Сложное,  не столько музыкально, сколько пластически. С одной стороны, оно имеет очень жестко структурированную схему песен. С другой – довольно сложно понять, как можно в хореографии выразить символику средневековой поэзии. Её невозможно просто иллюстрировать. Необходимо в пластике отразить мироощущение. Значит, предстоит найти адекватное сочетание музыки и пластического языка.  Прежде хореографам не удавалось достичь такого равновесия. В настоящее время постепенно рождается необходимый хореографический язык, формируются новые средства пластической выразительности, которые позволят эту задачу решить. Отсюда и громадный интерес  к кантате «Carmina Burana».

 

Современные балеты чаще исполняются под фонограмму. С живым сопровождением можно достичь более органичного результата?

- На самом деле это вопрос денег. Большинство современных трупп на западе не в состоянии содержать полноценный оркестр. Такое может себе позволить только масштабный оперно-балетный театр. В мире их немного: Большой, Мариинка, Миланский, Ковент-Гарден, Гранд-Опера, Сан-Франциско и, пожалуй, всё. С другой стороны,  современные хореографы часто используют музыку, которую не сумеет исполнить ни один оркестр, много электронной музыки. «Carmina Burana» в принципе не может исполняться под фонограмму. В партитуре есть хор. Работать с живыми музыкантами, с живым хором, который к тому же находится не в оркестровой яме, а в том же пространстве, что и танцовщики, - это невероятный кайф. Это совершенно иное,  несравнимое ни с чем ощущение.

 

Очевидно, что Вам понравились увиденные на репетициях фрагменты «Carmina Burana»?

- Конечно! Мне всё нравится в Астрахани. И мне вообще нравится работать!

 

Интервью подготовила Наталия Калиниченко

 

Другие новости все новости


Декабрь пахнет волшебством
17
Дек
2018

Декабрь пахнет волшебством
17.12.2018

Главные герои музыкальной сказки «Белоснежные сказки кота Берендея» поздравляют маленьких астраханцев с наступающим Новым годом

Балет П.И. Чайковского  «Щелкунчик» приглашает
16
Дек
2018

Балет П.И. Чайковского «Щелкунчик» приглашает
16.12.2018

Вас ждёт добрая сказка, полная волшебства и приключений

Чудеса случаются
15
Дек
2018

Чудеса случаются
15.12.2018

Артисты балета Астраханского театра Оперы и Балета приняли участие в новогодней акции для детей ...

Кот Берендей идёт знакомиться с будущими зрителями
14
Дек
2018

Кот Берендей идёт знакомиться с будущими зрителями
14.12.2018

Приглашаем маленьких астраханцев на интерактивную программу «Белоснежные сказки Кота Берендея»

Балет П.И. Чайковского  «Щелкунчик» приглашает
14
Дек
2018

Балет П.И. Чайковского «Щелкунчик» приглашает
14.12.2018

Вас ждёт добрая сказка, полная волшебства и приключений