В диалоге с Petipa. Премьера «Спящей красавицы» в Астраханском театре завершила триаду балетов П.И. Чайковского

В диалоге с Petipa

Премьера «Спящей красавицы» в Астраханском театре завершила триаду балетов П.И. Чайковского

Казалось, не так давно эти подмостки представили зрителю впечатляющую фреску«Баядерки» Мариуса Петипа, и вот новая дерзновенная творческая попытка сценического воплощения спектакля столь же масштабного - если не более сложного для артистов и всех создателей. Как и в случае с «Баядеркой», за работу над «Спящей красавицей» взялся художественный руководитель балетной труппы Юрий Клевцов. В прошлом премьер Большого театра, он воплотил в спектакле Юрия Григоровича образ мужественного и одновременно романтичного принца Дезире. Естественно, что при создании своей версии спектакля Клевцов следовал модели Григоровича. В свое время Юрий Николаевич сумел добиться сопряжения громоздкого четырехактного произведения Петипа с динамическими ритмами современности. Соединив Пролог с первым актоми купировав ряд музыкально-хореографических фрагментов, выдающийся балетмейстер привел результат к двум действиям, сократив общий хронометраж. Безжалостному изъятию подверглась сцена «Охота принца Дезире», где придворные дамы и кавалеры когда-то играли в жмурки, затем в партитуре следовали менуэт, гавот, паспье и ригодон. Остались менуэт «благородных и горделивых» герцогинь, «Танец» (Tempo di mazurka), который исполняют поселяне, развлекающие знать, и веселая фарандола с функцией коды.

То же сделал Клевцов. Безусловно, можно сожалеть, к примеру, об утраченных композициях вальса фей в Прологе, отсутствии пронзительной музыкальной темы страдания из-за гибели Авроры и ложного сочувствия трагедии со стороны виновницы Карабос, а также выпавших музыкально-хореографических тактах ансамбля Нереид, или «Полонеза» сбора гостей в последнем акте… Но не станем упрекать Клевцова за то, на что в силу объективных причин решился сам Григорович. Впрочем, давайте все по порядку.

С первых звуков увертюры стало ясно, что за пультом стоит замечательный мастер. Воспроизведенная (и покоренная) им музыкальная стихия явила царствующее вселенское Зло, которое усмирялось благостной темой Доброты и мировой Гармонии, чтобы в дальнейшем в полный голос восторжествовать кульминационными фанфарами Adagio Авроры с четырьмя кавалерами. Но в равной степени удается дирижеру Валерию Воронину и элегическая интимность партитуры. Главный дирижер театра выступил музыкальным руководителем постановки, что важно подчеркнуть, поскольку его палочка не просто придала звучанию оркестра мощный художественный посыл и предельную выразительность. Не погрешив против замысла композитора, маэстро был внимателен к танцовщикам. Он же проявил глубокое понимание задачи, когда сумел избежать интонационных сбоев в соединении коды Нереид со скрипичным антрактом. Написанный Чайковским с расчетом на феноменальную скрипку Л. Ауэра, под палочкой Воронина музыка поддержана виртуозным solo Антона Когуна. Более того, когда Клевцову понадобилась дополнительная музыка для нового любовного дуэта героев, к партитуре «Спящей красавицы» прибавилась вторая часть (Adagio cantabile con moto) секстета Чайковского «Воспоминание о Флоренции» d-moll с ее сказочно-фантастическими образами. Органичная перекличка с балетной музыкой Чайковского (это одна из самых ярких и вдохновенных страниц в камерно-инструментальном творчестве композитора), в какой-то степени примирила с выходом постановщиков за пределы огромного нотного массива «Спящей красавицы».

Обращаясь к золотому фонду русского классического наследия к 135-летию «Спящей красавицы», Юрий Клевцов не ограничился механическим клишированием работы великих предшественников, а проявил творческое начало, смело решив взбодрить старушку. В программке спектакля он скромно назван балетмейстером-постановщиком, но, как редактор либретто, не просто победил Карабос. В разных вариациях спектакля со ста тридцати четырехлетней сценической историей судьба Карабос излагалась по- разному. У Петипа ее в финале провозили в клетке среди королевских гостей, кто-то изживал мстительную злодейку со свету, кто-то ставил в судьбе Карабос многоточие, намекая на то, что зло не побеждено окончательно, а лишь затаилось. Клевцов поступил с Карабос радикально. Оказалось, что и она была жертвой заклятия. С поцелуем Дезире злые чары спадают не только с Авроры, но и с Карабос, так что она - уже добропорядочной феей - возвращается в семейное лоно душевных сестриц. Такое решение образа буквально стало сoup de théâtre (сенсацией) астраханского спектакля. Однако подобные трансформации потребовали авторских режиссерских и хореографических новаций. Карабос обзавелась пуантами и собственной колючей хореографической лексикой, инкорпорированной в традиционную драматургическую и визуальную структуру роли. Для реализации идеи преображения Карабос нет ни сценического времени, ни музыки, поэтому постановщику пришлось провести два сказочных чуда параллельно: Аврора пробуждается от сна, Карабос на глазах ошеломленной публики меняет черный костюм на белоснежный наряд.