– Алексей Валерьянович! Кому пришла идея взяться за эту постановку?
– Формированием репертуара театра занят художественный руководитель театра Валерий Воронин. Когда я пришёл работать в АГТОиБ главным режиссёром, в одну из первых встреч мы с Валерием Владимировичем очертили круг названий, которые хотим сделать.
В театре поставлена практически вся мировая оперная классика, за исключением нескольких названий, которые должны появиться в ближайших сезонах. Помимо безусловных оперных хитов, мы планируем представить произведения, интересные художественному руководителю с музыкальной точки зрения, а мне, как режиссёру – с постановочной стороны. Это и несколько названий опер Сергея Прокофьева, близкого нам по духу композитора.
Сергей Сергеевич оставил, пожалуй, самое большое оперное наследие ХХ века среди русских композиторов. В нашем театре не было ни одного оперного творения Прокофьева, и мы размышляли по поводу двух его первых опер – «Игрок» и «Любовь к трём апельсинам». Выстраивая планы на текущий сезон, остановили выбор на комической опере.
– Сюжет оперы достаточно сложен, несмотря на то, что это сказка…
– Это действительно так. История строится на фьябе Карло Гоцци, достаточно запутанной. В написании этой оперы Прокофьев использовал сценарий, созданный Всеволодом Мейерхольдом с группой товарищей, опубликованный в первом выпуске журнала «Любовь к трём апельсинам». Именно с этим журналом, который выпускал Мейерхольд, композитор и поехал в Америку. Во время написания оперы он несколько переработал сценарий.
Получается, что основной ход повествования сохранён от Гоцци, но, Прокофьев многое привнёс в эту историю. Для меня, как постановщика, одной из главных задач была попытка разобраться с этой историей и понять, как можно работать с содержанием сейчас.
В работе мы сконцентрировались на удивительной парадоксальности ситуации написания произведения композитором. Во время Гражданской войны Прокофьев ехал через всю страну, чтобы отплыть на гастроли – сначала в Японию, а потом в США. В пути он создавал своё самое жизнерадостное произведение. Такой парадокс взволновал меня, побудив к изучению материалов, связанных с этим этапом жизни автора, постепенно формируя идею постановки.
С одной стороны мы смотрим сказку о принце, влюбившимся в три апельсина, в одном из которых он нашёл прекрасную принцессу Нинетту, ставшую его женой. С другой стороны, наблюдаем, какие мотивы подтолкнули композитора создать столь необычную оперу. Здесь нам в помощь приходит замечательный пролог с участием хоровых групп, названные композитором: комики, трагики, чудаки, пустоголовые и лирики. В споре они рассуждают, какое искусство нужно создавать. Мне показалось важным показать свободу выбора художника в широком смысле. Так родилась идея показать в начале постановки самого Прокофьева и его окружение – людей, повлиявших на судьбу и образ его мыслей. Таким образом, в прологе зритель увидит весь свет русской интеллигенции начала ХХ века.
– Какие ещё авторские решения определят концепцию спектакля?
– Достаточно короткий пролог задаст эстетику всей постановке. Мы стилизовали костюмы под 1910-е. Некоторые постановочные решения и элементы, связанные с пластикой и пониманием театральности мы разрабатывали в ключе того времени. Главным вдохновителем для нас стала личность великого русского режиссёра Всеволода Эмильевича Мейерхольда, непосредственного инициатора оперы «Любовь к трём апельсинам». Театральный реформатор предстанет в восьми образах.
Партитуру Прокофьева представим без сокращений, она довольно компактная. В опере достаточно сжатое действие: вместе с прологом насчитывается 11 картин. Частая смена декораций обусловлена регулярным обновлением места действия. Зрители увидят динамичный, во многом кинематографический спектакль.
– В опере задействована балетная труппа театра…
– Рад участию балета в нашем спектакле, за что благодарен главному балетмейстеру театра Юрию Викторовичу Клевцову. Передо мной стояла задача: как делать дивертисменты Труффальдино, пытающегося рассмешить принца. При работе над постановкой мне пришла мысль обратиться к творческому тандему Прокофьева и Дягилева. Композитор написал балет «Блудный сын», ставший последним спектаклем знаменитых «Русских сезонов». Таким образом, мы решили сделать посвящение балетной эпохе Дягилева, что станет для зрителей отдельным сюрпризом. Над постановкой балетных номеров работали хореографы Илья Саушкин и Ксения Попова.
– Игральные карты создают визуальное пространство спектакля?
– К этому мы пришли с моим давним соавтором, сценографом Еленой Бодровой. Карточная тема обозначена у Прокофьева в либретто: сказочной страной правит Король Треф. Всё сценическое пространство у нас сделано из карт, подмостки целиком представляют огромный карточный домик. Во всё зеркало сцены расположен занавес с поворотными механизмами карт, вращающимися с разной скоростью.
Костюмы для спектакля создаёт замечательная художница Ольга Сид. Она постаралась вместить пять веков истории внутрь одной постановки. Каждый персонаж помещён в определённый временной отрезок, а история происходит в периоде некоего безвременья, поэтому невозможно определить, когда разворачивается основное действо, в отличие от пролога, действие которого происходит в конкретное время.
– На премьере будут петь приглашённые солисты?
– «Любовь к трём апельсинам» требует большого количества басов. Поэтому мы обратились за помощью к Мариинскому театру, откуда приехали два прекрасных баса – Олег Сычёв и Юрий Власов. Также, мы пригласили солиста Самарского театра оперы и балета Георгия Шагалова, и солиста Большого театра Александра Чернова. Важно усилить нашу труппу к премьере, задублировать героев, чтобы равномерно распределить составы исполнителей на предстоящих показах.
В постановке принимает участие практически вся оперная труппа театра. В спектакле много персонажей, поэтому почти все любимые астраханцами артисты порадуют своих поклонников.
– Какая роль отводится в премьере хору?
– Хору в спектакле приходится сложнее всех, его присутствие на сцене композитор раздробил на несколько групп. По большому счёту, это не хоровое, а ансамблевое пение. Я работаю с хором нашего театра с 2019 года, когда ставил здесь оперу «Ревизор», поэтому с каждой новой постановкой задаю коллективу всё более трудоёмкие задачи.
Для меня это самая сложная за всю карьеру режиссёра постановка. Но это не означает, что спектакль будет трудным для зрительского восприятия, уверен, что публика сочтёт оперу увлекательной и занимательной.
– Зритель, привычный к классическим операм XIX века, примет новую работу театра с лёгкостью?
– Не думаю, что «Любовь к трём апельсинам» принципиально сложнее для восприятия, чем например, «Богема» или «Евгений Онегин» – просто написана несколько другим языком. С другой стороны, она имеет более динамичный сюжет, чем оперы предыдущих эпох. Не будем забывать, что произведение появилось во времена бурного развития кинематографа, а Прокофьев писал много музыки для кино. Согласитесь, трудно заскучать, когда сцена длится всего три-пять минут.
Если говорить о музыкальном языке, он непривычен, оттого и интересен. Это красивая и талантливая музыка, прелесть которой должны оценить любители современных музыкальных жанров. Уверен, что у зрителей, порог входа в этот материал не будет чрезмерно высоким.
– Что же символизируют эти загадочные апельсины?
– Сказочные сюжеты нам постоянно что-то напоминают, но никогда не говорят об этом прямо. Мне бы не хотелось рассказывать о замыслах, которые мы вложили внутрь постановки, для каждого зрителя они сработают по-своему, исходя из настроения, насмотренности, погружённости в контекст происходящего.
В любом иносказательном произведении есть мысли, отсылающие к чему-то серьёзному и глубокому… Но одновременно с этим могут нести исключительно увеселительный характер.
Интервью провела Екатерина Некрасова
Читать на портале https://ast-news.ru/node/glavnyy-rezhissyer-agtoib-alesey-smirnov-pro-lyubov-k-tryem-apelsinam/
